О молитве

разные проблемные вопросы

О молитве

Сообщение paia » 04 мар 2010, 13:45

Молитва - целое измерение бытия. Без него человек не полон. Антоний Сурожский


Встретил за два дня два мнения на форумах. Давайте, оттолкнувшись от них, поговорим о молитвах.

(1)
Молитва - настройка. Типа гимнастики. Её функция в том, чтобы вспомнить кто ты есть и настроиться точнее на верхний поток.


(2)
Молитва - Мол и Тва , "молви и твори" Суть работы Вишудхи (молви) и Свадхистаны (Твори).
Молитва - повторение деяний Бога - Отца, творившего только Словом. Дар Творческой молитвы - доступен далеко не каждому.


С чем Вы больше согласны?
Какие молитвы Вам нравятся?
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

Re: О молитве

Сообщение Darya » 05 мар 2010, 20:09

Молитва - Мол и Тва , "молви и твори" Суть работы Вишудхи (молви) и Свадхистаны (Твори).

Прошу прощения, могу ошибаться, но это напомнило попытку рассудка познать истину насильственным путем.
Дар Творческой молитвы - доступен далеко не каждому.

С этим согласна.

В идеале результат молитвы - снисхождение на молящегося Белого Голубя.
Молитва – это дар Собеседования с Высшим.
Есть безмолвная молитва, которая поверх слов, есть молитва покаяния...
Поначалу молитва предваряет контакт с собственными глубинами.
Вообще-то мое качество как сосуда божьего не позволяет мне об этом говорить. Я пока в основном «тренируюсь». Любимая – Отче наш.
Darya
 
Сообщений: 86
Зарегистрирован: 12 ноя 2009, 12:45

"Отче наш"

Сообщение paia » 06 мар 2010, 11:42

Darya писал(а):Прошу прощения, могу ошибаться, но это напомнило попытку рассудка познать истину насильственным путем.
Да уж. Если уж говорить о чакрах, что надо ведь о сахасраре... Да и преувеличивают их роль, этих энергетических центров. Они ведь следствия, а не причины ;) Просто люди забывают приоритеты, да и не хотят/не умеют работать с высшими нашими структурами.
Любимая – Отче наш.

И у меня.
В русской транскрипции и редакции Кассиана/Аверинцева.

Отче наш, Сущий на небесах! да святится Имя Твоё,

да приидет Царствие Твоё,

да будет воля Твоя

и на земле, как на небе;

хлеб наш насущный подай нам сегодня,

и прости нам долги наши,

как и мы проСТИЛИ должникам нашим,

и не введи нас во искушение,

но избавь нас от Лукавого.

Аминь.



Другие переводы.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

Re: О молитве

Сообщение Darya » 07 мар 2010, 00:09

:Rose: Спасибо, а то написать - написала, а после даже немного неловко стало за то, как выразилась :oops:
Darya
 
Сообщений: 86
Зарегистрирован: 12 ноя 2009, 12:45

Владимир Сергеевич Соловьёв о молитве

Сообщение paia » 09 мар 2010, 20:04

Когда мы ощутили сердечное отвращение от зла, господствующего в мире и в нас самих, когда мы делали усилия, чтобы побороть это зло, и опытом убедились в бессилии нашей доброй воли, — тогда наступает для нас нравственная необходимость искать помощи другой воли, — такой, которая не только хочет добра, но и обладает добром и, следовательно, может сообщить и нам силу добра. Такая воля есть, и, прежде чем мы поищем её, она уже находит нас. Она извещает о себе нашу душу в вере и соединяет нас с собою в молитве.

Мы верим в добро, но знаем, что в нас самих нет добра. Итак, мы должны обратиться к сущему добру, должны отдать ему свою волю, принести ему духовную жертву, — должны молиться ему. Кто не молится, т. е. не соединяет своей воли с высшею волею, тот или не верит в эту высшую волю, не верит в добро, или же считает себя самого полновластным обладателем добра, свою волю считает совершенною и всемогущею. Не верить в добро есть нравственная смерть, верить в себя самого как в источник добра — есть безумие. Верить в божественный источник добра и молиться Ему, отдавая Ему свою волю во всём, есть истинная мудрость и начало нравственного совершенства.

Если мы действительно хотим свободной и совершенной жизни, то мы должны ввериться и отдаться тому, кто может освободить нас от зла и дать нам силу добра, кто сам вечно обладает и свободой и совершенством.

Ибо наша душа только способна стать свободной и совершенной, но сама по себе не обладает ни свободой, ни совершенством, в ней есть только возможность того и другого. Эта девственная способность нашей души может стать матерью новой благой жизни в нас. Но для этого, т. е. для действительного рождения новой жизни, необходимо действие того, что имеет уже в себе положительное творческое начало, или семя этой новой жизни. Божественная способность нашей души, чтобы не оставаться бесплодной, но стать матерью (материей) новой духовной жизни, чтобы свободно действовать и творить, — должна отдаться своему освободителю и владыке, Отцу новой жизни. Отдаваясь ему в вере, она соединяется с ним в молитве. Ибо первое действие веры, первое движение (или первый подвиг) новой духовной жизни, в которой Бог действует вместе с человеком, — есть молитва.

Вера без дела мертва, а молитва есть первое дело и начало всякого истинного дела. Веруя в Бога, мы должны верить, что в Нём всё добро есть вполне и совершенно, иначе Он не был бы Богом. А если всё добро воистину есть в Боге, то, следовательно, мы никакого доброго и истинного дела сами по себе творить не можем: в нашей власти только не противодействовать исходящему свыше добру и благодати, и этим непротиводействием, этим согласием на благодать, содействовать ей. Благодать обращает нас к Богу, а мы только соглашаемся своей волей на такое обращение, и в этом сущность молитвы, которая есть уже некоторое доброе и истинное дело: здесь мы действуем в Боге, и Бог действует в нас. Это уже есть начало новой духовной жизни. Мы уже ощущаем в себе её первое движение. Мы знаем, что эта жизнь в нас и составляет лучшую часть нас самих. Но мы также знаем, что она не от нас. Если бы мы были настоящими творцами и обладателями этой новой жизни, мы бы не страдали и не боролись, нас не подавляло бы сознание нашего зла и нашей немощи. Действительность новой благой жизни, которую мы в себе ощутили, не нами создана, а дана нам — это свободный дар. И если этот дар есть благой, если ощущение этой новой жизни возвышает и просветляет нашу душу, то и исходить дар этой жизни может только свыше, от Отца светов. Эта жизнь не от нас, а от Отца свыше; но она в нас, она наша, и Отец этой новой жизни есть наш Отец.

Отче наш, иже ecu на небесех. Если мы сами не ощутили в себе новой небесной жизни, если мы живём только одною прежнею жизнью, которая вся есть немощь, грех и смерть, — то эти слова «Отец наш небесный» не имеют для нас смысла, ибо Отец небесный не есть Отец немощи, греха и смерти. Ощутив же его действительно Отцом в том движении новой жизни, которую мы имеем от Него, мы воистину веруем в Него, веруем, что в Нём всё добро и всё свет, и всё жизнь, что Он есть единое истинное и достойное бытие, единственная цель и предмет желания. Кто воистину верит в Бога, тот не может желать ничего кроме Бога. Но что же значит желать Бога? Когда мы в своей природной жизни желаем чего-нибудь для себя, то это желание может быть троякого рода: или мы желаем, чтобы что-нибудь ещё несуществующее явилось на свет (как, например, родители желают рождения детей, художники желают производить свои творения); или мы желаем что-нибудь уже существующее, но нам не принадлежащее, сделать своею принадлежностью или получить себе в собственность (каковы все корыстные желания); или, наконец, мы желаем изменить или исправить существующее в себе или других (каковы все желания улучшения или усовершенствования). Ясно, что ни одно из этих желаний неприменимо к Богу Самому по себе, но каждое из них применимо к Нему в Его отношении к нам. Мы не можем желать Бога для себя, как какого-нибудь предмета; мы не можем желать, чтобы что-нибудь совершалось в самом Божестве всесовершенном, в котором всё уже совершено, но мы должны желать совершения себя в единении с Богом.

Бог вечно есть Сам в себе, но мы должны желать, чтобы Он стал существовать для нас; ибо, пока мы живём по своей и мирской воле, Бог для нас как бы не существует.

Бог есть Вседержитель, всё в Себе заключающий, и мы сами принадлежим Ему. Но мы должны принадлежать Ему не только по силе Его владычества, но и во имя Его божественного совершенства, — ради Него самого, как высшего блага, единого благого: мы должны принадлежать Ему свободно и добровольно.


Вл.С.Соловьев ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ ЖИЗНИ 1882 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
О МОЛИТВЕ


См. оценку В. С. Соловьёва и этой книги Александром Менем.

Изображение
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

комментарии Владимира Соловьёва к Господней молитве

Сообщение paia » 11 мар 2010, 20:08

Бог неизменен в Себе, но мы должны желать, чтобы Он изменился для нас, т. е. чтобы мы сами изменились сообразно Ему. Так от века неизменное солнце получает новую силу для прозревшего слепого, потому что он сам изменяется и получает новую силу, становясь светоприёмным.

Итак, желая Бога, мы должны желать, во-первых, чтобы Он открылся нам и сказал Своё имя, т. е. сообщил то понятие, через которое мы узнаем Его, различая Его от другого. Во-вторых, узнав Бога, мы должны воистину принять Его откровение или признать Его имя; ибо можно и познав Бога, не признавать Его, как Бога (Рим. 1, 21); и, в-третьих, узнав и признав Бога, мы должны стать сообразны Ему, чтобы имя Его святилось в нас. Да святится имя Твоё.

Желать Бога значит желать добровольно принадлежать Ему. Эта наша внутренняя добровольная принадлежность Богу составляет Его царствие в нас, и об этом внутреннем царствии мы уже молились, когда говорили: «Да святится имя Твоё». Но если мы вправду этого желаем, то мы должны желать, чтобы Бог царствовал не только в тайне нашего сердечного чувства, но и явно на деле; а это будет тогда, когда не только отдельные души, но и все существа отдадутся Богу и образуют собою Его настоящее царствие. Такого царствия Божия ещё нет в мире; но, веря в Бога, мы надеемся и на торжество дела Божия в мире. Об этом явном и вселенском царстве Божием мы молимся, когда говорим: Да приидет царствие Твоё.

Мы не говорим: да будет создано или да сотворится царствие Твое, — но да приидет. Прийти может только то, что уже есть. Царствие Божие само по себе уже есть, ибо всё подчинено в существе своём Богу-Вседержителю. Но мы должны желать, чтобы царство Божие было не только над всем, что уже есть, но и во всём, чтобы Бог был всё во всех и все были едино в Нём. Бог есть добро, не знающее границ, благость, не знающая зависти; поэтому Он хочет сообщаться всему, Его воля — быть всем во всех. И так как Он есть единое добро и благо, то лишь желая исполнения этой Его воли, — быть всем во всех — мы желаем добра всему. И единственное к этому препятствие заключается в воле существ, не отвечающей воле Божией, не принимающей в себя божественного добра. Воля есть собственная сила всякого существа, начало всякого действия и всякой действительности; поэтому, пока наша воля не принимает Бога, до тех пор Его нет и в нашей действительности. Только в своей воле может существо противиться Богу, отделяться от Него, исключать Его из себя. Поэтому и воля Божия требует от нас не каких-нибудь внешних действий, а нашей собственной воли, — чтобы мы сами хотели исполнять волю Божию; следовательно, пока мы сами этого не хотим, то и воля Божия не исполняется в нас. Пока наш мир сам не хочет быть царствием Божиим, до тех пор Бог и не царствует в нём, и этот мир остаётся землёю, отделённою от небес, землёю, на которой нет воли Божией. Существа же, добровольно и окончательно подчинившиеся Богу, сами открывшие Ему доступ к себе и сделавшие свою волю только формою и исполнением воли Божией, — такие существа составляют божественный мир, небеса или царство славы. Там воля Божия исполняется волею всех, и потому царство Божие уже пришло. И, желая его пришествия к нам на землю, мы должны желать, чтобы воля Божия была на земле так же, как она на небесах, т. е. не в противоречии с собственной волей творения, а в полном согласии с нею, так, чтобы вся тварь сама хотела только того, чего хочет Бог.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

комментарии Владимира Соловьёва к Господней молитве

Сообщение paia » 17 мар 2010, 00:59

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Этою молитвою мы и сами отдаём свою волю Богу, а равно и для всех существ, для всего творения призываем вольный союз с волей Божией, в которой всё добро для всех. Этою молитвою мы для всех желаем единого истинного блага и всю вселенную обнимаем одною любовью, а через это не только призываем, но уже и исполняем в себе волю Божию, которая есть любовь.

Говоря: «Да будет воля Твоя» — мы даём воле Божией возможность действовать через нас. Но нам ещё нужно подумать о тех действительных условиях, при которых союз нашей воли с божественною может укорениться в почве нашего сердца. Ибо нужны дожди ранние и поздние, чтобы принятое свыше семя духовной жизни могло принести плод свой.

Хотя мы и отдались воле Божией и воистину хотим, чтобы эта единая воля исполнилась в нас и через нас; но троякого рода препятствия становятся между нашим желанием и нашей действительностью. Эти препятствия, с которыми мы сталкиваемся неизбежно, находятся: во-первых, в испорченной чувственной природе человека (наше настоящее); во-вторых, в наших прежних дурных делах (наше прошедшее); и, в-третьих, если бы мы и рассчитались с своим прошедшим и побороли своё настоящее зло, более трудные препятствия являются в виде предстоящего нам тайного воздействия враждебных сил (наше будущее). Хотеть исполнения воли Божией значит хотеть устранения этих тройных препятствий. Итак, мы должны желать: во-первых, укрощения нашей природы (воздержанием); во-вторых, искупления наших грехов (правдою) и, наконец, в-третьих, ограждения нас от предстоящих напастей (духовною крепостью).

Хлеб наш насущный даждъ нам днесь. В двух случаях наша чувственная природа бывает препятствием делу Божию в нас: когда мы совсем отвергаем её силу, впадая в духовную гордость, и когда мы ей вполне подчиняемся, впадая в духовное рабство. Впрочем, первый случай в конце своём сводится ко второму; ибо сколько бы мы ни отвергали силу и значение чувственной природы (плоти), отделаться от неё мы не можем; поэтому на деле, отрицая власть плоти, мы только оправдываем своё бездействие в борьбе с нею и обеспечиваем её победу над духом; так что мнимая наша свобода приводит к увеличению действительного рабства. Это мы яснее увидим, когда будем говорить об искушениях. А теперь заметим только, что прошение о хлебе насущном днесь указывает нам на должное и истинное наше положение относительно потребностей природы, — положение, одинаково далёкое и от гордости ложного спиритуализма, и от низости практического материализма: «хлеб наш насущный днесь» значит то, что необходимо для нашей природы в каждое данное время. Здесь не разделяются потребности духовной и материальной природы. И на самом деле они нераздельны у нас — одухотворённых животных и духов воплощённых.

Мы желаем, чтобы открывшийся в нас начаток духовной жизни был поддержан, потому что он окружён чувственною природою и стихиями мира и без поддержки может быть поглощён материей. Но мы желаем также, чтобы и чувственная природа была удовлетворена, для того, чтобы она могла послужить средою и орудием нашей духовной жизни. Обе наши жизни, духовная и физическая, нуждаются в питании или хлебе насущном; первая для себя, а вторая для первой. Хлеб насущный для духа — это все те воздействия свыше и совне, которые поддерживают нашу добрую волю и питают нашу духовную жизнь. Мы просим этого сверхсущественного хлеба, потому что знаем, что источник нашей духовной жизни не в нас самих, а выше, и что отделённая от этого источника она иссякнет. Но мы просим также хлеба насущного и для нашей плоти, т. е. всего того, чем обеспечивается наша материальная жизнь; потому что мы знаем, что наша плоть есть та земля, из которой и на которой должно вырасти дерево вечной жизни, та земля, которую Бог хочет сделать цветущей и плодоносной.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Мы верим, что и материальная жизнь и весь порядок природы зависит окончательно от воли Твоей. Мы знаем, что и малейшие условия нашего существования обнимаются всеобъемлющим планом Твоей Премудрости. И, думая о том, что необходимо для нашей жизни, мы хотим только исполнить волю Твою, исповедуя Тебя, как начало и источник, как основание и цель всей нашей жизни.

Прошением о хлебе насущном мы освящаем нашу материальную жизнь, соединяем и её с волею Божией. Сказать, что Богу нет дела до наших материальных нужд, значит оправдывать безбожие, ограничивая Божество. Если наша материальная жизнь не может быть связана с волею Божией, а мы между тем не можем отделиться от своей материальной жизни, которая есть основание всего нашего существования, то, значит, и мы остаёмся чужды воле Божией и живём без Бога. Наша материальная жизнь — от мира, а мир весь во зле лежит, и зло чуждо Богу. Но то, что лежит во зле, ещё не есть зло само по себе. Зло нашей материальной жизни не в ней самой, а в том, кок относится к ней наша душа в своей воле. Зло не в материальном наслаждении, а в душевном пожелании, с ним соединяющемся. Пожелание есть такое вольное движение нашей души, которым мы ищем материального наслаждения ради него самого и отдаёмся этому наслаждению в полную власть, с потерей всякого самообладания, становясь действительно рабами плоти. Здесь удовлетворение плоти становится целью само по себе и через то жизнь плоти отделяется от жизни Божией, в которой единая истинная цель. В этом отделении природной жизни от жизни божественной, — отделении совершаемом через пожелание души, заключается существенным образом зло и грех плоти. Бог, как безусловная цель, есть определяющее начало нашей жизни; отделённая от Бога, поставленная как цель сама по себе, наша материальная жизнь теряет и всякий предел, получает характер безграничности и ненасытности, ненаполнимой пустоты, в которой она становится мучением и злом. В Боге предел материи. Отделённая от Него, она есть дурная бесконечность, огонь неугасимый, жажда неутолимая и вечное мучение. Но нашею молитвою именно упраздняется роковое отделение материальной жизни от Бога, эта жизнь вводится в свой предел, относится к своей цели. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь» — это прежде всего обет воздержания: допускается только необходимое, исключается всё лишнее. Но уже простым воздержанием отнимается у нашей материальной жизни её греховный характер. Соглашаясь на воздержание, мы свидетельствуем, что материальная жизнь сама по себе, т. е. отделённая от Бога, не есть для нас цель и благо. Если бы она была целью и благом, тогда воздержание не имело бы смысла: тогда чем больше и полнее было бы удовлетворение плоти, тем было бы лучше. Но мы желаем только насущного и только днесь: словом «насущный» полагается предел плотскому хотению, а словом «днесь» полагается предел плотскому помышлению. Ограничивая всю нашу материальную жизнь только тем, что по воле Божией необходимо для нас в данное время, мы придаём этой жизни тот условный и подчинённый характер, который она должна иметь. Прошение хлеба насущного днесь показывает, что материальное удовлетворение, жизнь плоти уже не составляет для нас сущности и цели и собственного предмета нашей воли, но желается нами только как средство и необходимое условие для исполнения чрез нас воли Божией и для нашего служения делу Божию на земле. В этом прошении человеческая воля, свободно подчиняя вышней воле все низшие стремления и потребности материальной природы, вводит нашу текущую действительность в вечный план божественного действия, относит к Богу и связывает с Богом нашу вседневную жизнь, наше настоящее.

Но наше настоящее не может быть истинно соединено с Богом, пока над нами тяготеют дела нашего прошедшего, без Бога содеянные. Чтобы начать жить пo-Божьи, нам должно прежде исполнить всякую правду. Мы связаны прежнею неправдою и должны развязаться с нею для того, чтобы связать свою жизнь с делом Божиим. Прежде чем приобретать новое благо, мы обязаны уплатить старый долг. Это требование правды. Мы не можем исполнить этого требования одним тем, что впредь будем творить правду и жить пo-Божьи, ибо это мы и без того должны, это не есть уплата прежнего долга, а только исполнение настоящей обязанности. Уплатить своего старого долга мы не можем и должны решительно признать свою несостоятельность. Как возрождения своего настоящего, так и искупления своего прошлого мы должны ждать только от Бога.


Читать дальше.


Отец наш небесный, родоначальник новой благой жизни в нас! Да святится имя Твоё, т. е. истина, нашею верою. Да приидет царствие Твоё, — вся наша надежда. Да будет воля Твоя, единою любовью всех и всё соединяющая, да будет она не только в мире покорных Тебе духов, но и в нашей природе, самовольно от Тебя отделившейся. А для сего возьми нашу плотскую жизнь и очисти её Твоим животворящим Духом. Возьми наши права и оправдай нас Своею истиною. Возьми все наши силы и всю нашу мудрость, ибо нам недостаточно их в борьбе против невидимого лукавства; Ты же верным путём Своим приведи нас к совершенству, ибо Твоё есть царство и сила и слава во веки веков.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

Re: О молитве

Сообщение камаль » 31 мар 2010, 18:09

Отче Наш на санскрит перевели

Бхо асмАкаМ сваргастха питаХ
Тава нАма павитраМ пУджйатаМ |
Тава рАджйам АйАту |
ЙaтхА сварге татхА мединайАм апи тавеччА сидхйату |
СвастанаМ бхакСйам адиАсмабхайаМ дехи |
ВайаМ ка йатхАсмад-апарАдхинАМ кСамАмахе |
татхА твам асмАкам апарАдхАн кСамасва |
АсмаМс ка пАрИксаМ мА найа |
апи-ту дурАтмата уддхара |
Йато рАджйаМ парАкрамаХ пртАпас ка йуге-йуге таваивава. |

http://www.shantivanam.info/page/bhadzn ... enash.html
камаль
 
Сообщений: 201
Зарегистрирован: 26 ноя 2009, 02:54

Митрополит Сурожский Антоний

Сообщение paia » 17 апр 2010, 19:07

МОЛИТВА ГОСПОДНЯ

Молитва Господня, хотя она так проста и употребляется так часто, – большая проблема и трудная молитва. Это единственная молитва, которую дал Господь. В каком-то смысле это не только молитва, но и путь жизни, изложенный в форме молитвы: это образ постепенного восхождения души от рабства к свободе. Молитва построена с поражающей точностью. Подобно тому, как круги, расходящиеся от падения камешка на поверхности пруда, можно наблюдать все дальше и дальше до берегов, или в обратном направлении – от берегов к источнику движения, так же и Молитву Господню можно разбирать, начиная либо с первых слов, либо с последних. Несравненно легче начинать, идя снаружи к центру, хотя для Христа и Церкви правилен другой путь.

.......................................................................................................................

Русский богослов девятнадцатого столетия А. С. Хомяков говорит, что воля Божия – гибель для демонов, закон для рабов Божиих и свобода для сынов Божиих. Мы видим, насколько это верно, когда рассматриваем постепенное продвижение евреев из Египта в Землю обетованную. Они вышли рабами, только что осознавшими, что могут стать детьми Божиими; им надо было перерасти психологию рабов и обрести дух и меру возраста сынов; это происходило постепенно, в длительном и крайне мучительном процессе. Мы видим, как они медленно созидаются в общину рабов Божиих, народа, признавшего, что господин его более не фараон, а Господь духов, и что они должны оказывать Ему верность и безусловное послушание; они могли ожидать от Него и наказания и награды, зная, что Он ведёт их за пределы того, что им известно, к чему-то, что является их конечным призванием.

В творениях ранних христианских подвижников часто повторяется мысль, что человек должен пройти эти три стадии – раба, наемника и сына. Раб – это тот, кто повинуется из страха, наёмник – тот, кто оказывает послушание за плату, а сын – тот, кто действует по любви. Мы можем видеть в Исходе, как постепенно народ Божий стал более, чем рабом и наемником, и, выражаясь географически, закон стоит на пороге Земли обетованной.

На этом пороге люди обнаруживают, каждый в меру своей способности и глубины духа, Божью волю и Божий Промысел, потому что закон можно рассматривать по-разному: если подойти к нему формально, фраза за фразой, это ряд приказаний: “Поступай так, не делай этого”; это закон в мышлении Ветхого Завета. Но, с другой стороны, если посмотреть на него глазами Нового Завета, глазами нашего человеческого призвания, так, как все большее число людей умело смотреть на него во времена, последовавшие за Исходом, мы видим, что эти различные заповеди, эти приказания сливаются в две заповеди: любви к Богу и любви к человеку. Первые четыре из десяти – любовь к Богу, выраженная конкретно; в шести остальных – любовь к человеку, также ставшая конкретной, осязаемой, выполнимой. Закон – это дисциплина и правило для того, кто всё еще в становлении, кто всё ещё находится в процессе обращения в сына, но это уже и закон Нового Завета. Проблема отношений между человеком и человеком и между человеком и Богом – это проблема утверждения божественного мира, мира во имя Бога, мира, основанного не на взаимной привязанности или симпатии, а на более существенной основе: нашем общем Господе, нашей человеческой солидарности и нашей более тесной церковной солидарности. Любовь к Богу и к людям должна прежде всего сводиться к установлению правильных взаимоотношений, – правильных взаимоотношений с Богом, с людьми, а также и с самим собой.

Мы видели, что категорическим предварительным условием для существования в пустыне является взаимное прощение; затем надо сделать следующий шаг, и вот в Исходе мы видим непреложный закон, выражающий разум и волю Божию, а в Молитве Господней – слова Да будет воля Твоя.[b] “Да будет воля Твоя” – это не покорная готовность терпеть Божию волю, как мы часто воспринимаем. Это положительная настроенность тех, кто прошёл через пустыню, вступил в Землю обетованную, кто готов трудиться для того, чтобы воля Божия была реальной и присутствующей на земле, как и на небе.
Апостол Павел говорит, что мы “небесная колония”. Он имеет в виду группу людей, чья родина на небе и кто находится на земле для того, чтобы завоевать её для Бога и принести Царствие Божие хотя бы на малую часть земли. Это особое завоевание, состоящее в том, чтобы склонить людей принять царство мира, сделаться подданными Начальника мира и войти в гармонию, которую мы называем Царством Божиим. И это завоевание, это миротворчество делает нас овцами посреди волков, семенем, которое разбросал сеятель и которое должно умереть для того, чтобы принести плод и напитать других.

Слова Да будет воля Твоя, рассмотренные таким образом, изнутри нашего сыновства, нечто совершенно отличное от того послушания – в покорности или в сопротивлении – которое мы видели в начале Исхода, когда Моисей старался подвигнуть своих соплеменников на поход к свободе. Теперь у них, у нас – разум Христов, теперь мы знаем волю Божию, мы более не рабы, а друзья (Ин. 15: 15). Это не взаимоотношения неопределённого благожелательства, а нечто чрезвычайно глубокое, связывающее нас вместе. Это и есть то состояние, в котором мы идём в Землю обетованную, когда так, по-новому говорим Да будет воля Твоя, – не как чуждая воля, не как воля крепкая и нас сломить способная, но как воля, с которой мы стали полностью согласными. И мы должны, произнося эти слова, принять всё, что связано с состоянием богосыновства, с состоянием членов единого тела. Как Сын Божий пришёл в мир, чтобы умереть за спасение мира, так и мы избраны для того же; и ценой, может быть, собственной жизни мы должны приносить мир вокруг себя и насаждать Царствие.

Есть разница между тем, как мы видим Бога-Царя в земле Египетской, в палящей пустыне или в новых условиях Земли обетованной. Вначале воля Его восторжествует так или иначе, всякое сопротивление, оказываемое ей, будет сломлено: послушание означает подчинение. Затем, в постепенном научении нам открывается, что этот Царь – не повелитель, не надсмотрщик над рабами, но Царь благоволения и что послушание Ему преображает все; что мы можем быть не просто подданными, а Его народом, Его действующим воинством. Наконец, мы открываем Царя во всем значении этого слова, как сказано у Василия Великого: “Каждый правитель может править, но только царь может умереть за своих подданных”. Здесь происходит такое отождествление Царя с его подданными, то есть с его Царством, что все, что бы ни случилось с Царством, происходит и с Царем; и это не только отождествление, но и акт любви, принимающий удар на себя, когда Царь становится на место Своих подданных. Царь становится человеком, Бог воплощается. Он входит в историческую судьбу человечества. Он принимает на Себя плоть, которая делает Его частью, частицей всего космоса, с его трагедией, вызванной человеческим падением. Он входит в человеческую судьбу, до самых ее глубин, вплоть до суда, неправедного осуждения и смерти; Он опытно познает утрату Бога и потому становится способным умереть. Царство, о котором мы говорим в этом прошении, и есть Царство этого Царя. Если мы не с Ним и со всем духом Его Царства, понимаемого теперь по-новому, мы не способны ни называться детьми Божиими, ни говорить Да приидет Царствие Твое. Но мы должны ясно осознать, что Царство, о котором мы просим, это Царство последних заповедей блаженства: “Блаженны гонимые…” Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Для того, чтобы пришло Царство, мы должны заплатить цену, определенную этими заповедями. Царство, о котором мы говорим, это Царство любви, и, при поверхностном взгляде, кажется таким удовольствием попасть в него. Но это совсем не “удовольствие”, потому что любовь обрела трагический аспект; она означает смерть для каждого из нас, полное вымирание нашего самолюбивого, эгоцентрического ”я”, и умирание не такое, как цветы увядают: это умирание жестокой смертью, смертью крестной.

Только в Царствии имя Божие может святиться и прославляться нами; потому что не словами нашими или жестами, даже и литургическими, воздается слава имени Божию, а тем, что мы стали Царством, которое есть сияние и слава нашего Творца и Спасителя. И имя это – Любовь, Единый Бог в Троице.

Как мы теперь видим, Молитва Господня имеет абсолютно всеобщее значение и смысл, выражая – хотя и в обратном порядке – восхождение каждой души от порабощения греху к полноте жизни в Боге; это не просто молитва, это по существу своему молитва христиан. Первые слова – Отче наш – собственно христианские. Господь говорит в Евангелии от Матфея (11: 27): Никто не знает Сына, кроме Отца и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. Знать в Боге своего отца в каком-то общем смысле дано не только христианам, но и многим: но знать в Нем такого Отца, какого открыл нам Христос, дано только христианам во Христе. Помимо библейского откровения Бог предстает перед нами как Творец всего существующего. Внимательная молитвенная жизнь открывает нам, что это Творец милостивый, любящий, мудрый; такая жизнь может привести нас к тому, что мы будем по аналогии говорить о Творце всяческих, как об отце; Он обращается с нами так, как отец обращается со своими детьми.


Еще до откровения Христова мы находим в Священном Писании пример человека, который, строго говоря, был язычником, но стоял на грани этого ведения Бога в категориях сыновства и отцовства; это Иов. Он называется язычником, потому что не принадлежит к роду Авраамову, не является наследником обетований, данных Аврааму. Из-за спора его с Богом он – одна из самых поразительных фигур Ветхого Завета. Три человека, убеждающие его, знают Бога как своего Владыку: Бог вправе делать то, что Он сделал с Иовом, Бог прав во всем, что бы Он ни делал, потому что Он Господь всего. Но именно этого-то Иов и не может принять, потому что знает Бога иным. По своему духовному опыту он уже знает, что Бог не просто властелин. Он не может согласиться, что Бог обладает произвольным могуществом, что это всесильное Существо, которое может и имеет право делать всё, что Ему нравится. Но потому, что Бог еще ничего не сказал о Себе Самом, всё это – область надежды, пророческое прозрение, а не само откровение Бога в Его отцовстве.

Когда Господь является Иову и отвечает на его вопросы, Он говорит в понятиях языческого откровения, для которого типичны слова псалма: Небеса поведают славу Божию, творение же рук Его возвещает твердь (Пс. 18: 1). Иов понимает, потому что, как говорит вслед за Иеремией (31: 33) апостол Павел, закон Божий написан у нас в сердцах (Рим. 2: 15). Бог ставит Иова перед лицом всего тварного мира и рассуждает с ним; затем, несмотря на то, что, по-видимому, Иов оказывается неправым, Бог объявляет, что он более прав, чем те, кто увещевал его, чем те, кто смотрит на Бога как на земного властелина. И хотя ему недостает подлинного знания о Божественном отцовстве, он знает о Боге больше, чем его друзья. Можно сказать, что в Ветхом Завете у Иова мы находим первое пророческое видение отцовства Божия и того спасения человечества, которое может быть осуществлено только кем-то, кто равен и Богу и человеку. Когда Иов с обличением обращается к Богу и говорит: Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на нас обоих (Иов 9: 33), мы видим в нём человека, превзошедшего своих современников в понимании, но у него еще нет почвы для утверждения своей веры и своего знания, потому что Бог ещё не говорил во Христе.

Тайна сыновства и тайна отцовства взаимосвязаны: ты не можешь знать отца, если не знаешь сына, и не можешь знать сына, если ты не отец; познание извне невозможно. Наша связь с Богом основана на акте веры, восполняемом Божиим ответом, который делает этот акт веры плодотворным. Членами Христовыми мы становимся в акте веры, полноту которого Бог подает в крещении. Путем, известным только Богу и тем, кто был призван и получил обновление, мы становимся по приобщению тем, чем Христос является по рождению; только став членами Христа, становимся мы сынами Божиими. Мы не должны забывать, что отцовство Божие – это больше, чем отношение теплой привязанности, это нечто более реальное и нечто предельно истинное. Бог во Христе становится Отцом тех, кто делается членами тела Христова, но не какая-то неопределенная сентиментальность связывает нас со Христом, а подвиг, который может продолжаться всю жизнь и стоить гораздо больше, чем мы предполагали вначале.

То, что Христос и мы становимся едино, означает, что все, относящееся ко Христу, относится и к нам, и мы можем, неведомым прочему миру образом, называть Бога своим Отцом – уже не по аналогии, уже не по предвосхищению или как пророчество, а так же, как Сам Христос. Это имеет прямое отношение к Молитве Господней: с одной стороны, ею может пользоваться всякий, потому что это молитва всеобщая, это лестница нашего восхождения к Богу; с другой стороны, это совершенно особая и исключительная молитва – молитва тех, кто во Христе являются детьми вечного Отца и могут обращаться к Нему как сыны.

Когда эта молитва рассматривается в её всеобщем значении, удобнее изучать и анализировать её как восхождение; но не в таком виде дал её Христос тем, кто в Нём и вместе с Ним – чада Божии, потому что для них речь идет уже не о восхождении; для них это данность, существующее положение; мы, в Церкви – дети Божии, и первые слова: Отче наш, утверждают этот факт и обязывают нас занять то место, которое мы должны занимать. Бесполезно говорить, что мы недостойны этого звания. Мы его приняли, и оно наше. Мы можем быть блудными детьми, и нам придётся отвечать за это, но совершенно очевидно, что никакая сила не может превратить нас снова в то, чем мы перестали быть. Когда блудный сын вернулся к своему отцу и хотел сказать: Я недостоин больше называться сыном твоим, сделай меня одним из твоих наёмников (Лк. 15: 19), отец дал ему произнести первые слова: Я согрешил против неба и перед тобою и уже недостоин называться сыном твоим, но здесь прервал его. Да, он недостоин, но он сын, несмотря на своё недостоинство. Ты не можешь перестать быть членом своей семьи, что бы ты ни сделал достойного или недостойного. Чем бы мы ни были, какова бы ни была наша жизнь, как мы ни недостойны называться сынами Божиими или назвать Бога своим Отцом, нам некуда уйти. Это неотъемлемо. Он наш Отец, и мы несём ответственность за отношение сыновства. Он создал нас Своими детьми, и, лишь отвергая права своего рождения, мы становимся блудными сынами. Представьте себе, что не вернулся блудный сын, но остался и женился в чужой земле, – дитя, родившееся от этого брака, будет органически связано с отцом блудного. Если бы ребенок вернулся на родину своего отца, он был бы принят как член семьи; если бы не вернулся – был бы ответственен за это, как и за то, что предпочел остаться чужаком для семьи своего отца.

Для детей многих поколений возвращением в дом Отца является крещение. И мы крестим ребенка точно так же, как лечим младенца, родившегося больным. Другое дело, если позже он станет неправильно думать, что лучше было бы ему сохранить свой недуг, быть бесполезным для общества и избавленным от бремени общественных обязанностей. Крестя младенца, Церковь исцеляет его, чтобы сделать ответственным членом единственного реального общества. Отвержение собственного крещения равносильно отвержению излечения. В крещении мы не только становимся здоровыми, но и органически делаемся членами Тела Христова.

На этой ступени, называя Бога Отче наш, мы восходим на Сион, на вершину горы, и на вершине горы находим Отца, любовь Божественную, откровение Троицы; и тут же, за стенами – небольшой холм, который мы зовем Голгофой, где сливаются воедино история и вечность. Здесь мы можем обернуться и посмотреть назад. Именно отсюда должен христианин начинать свою христианскую жизнь, завершив восхождение, и начать произносить Молитву Господню в той последовательности, в какой дает её нам Господь, как молитву Единородного Сына, как молитву Церкви, молитву каждого из нас в нашей общности со всеми, как молитву того, кто является сыном в Сыне. И только тогда можем мы начать спускаться с горы, шаг за шагом, навстречу тем, что еще в пути или кто даже не начинал идти.


Полностью: http://www.metropolit-anthony.orc.ru/mol_jizn/life3.htm


Изображение
"Отче наш" на арамейском


Изображение Изображение
Храм Pater Noster в Иерусалиме, на Елеонской горе, по преданию Иисус научил апостолов молитве "Отче наш" именно здесь. Стены храма украшены панно с тектом молитвы Отче Наш более чем на 140 языках мира, в том числе на украинском, белорусском, русском и церковнославянском.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

комментарии С. С. Аверинцева

Сообщение paia » 21 апр 2010, 19:16

(6:9) Cвятить Имя- ходовое иудейское выражение, обозначавшее то, что верующий ведёт себя безупречно и тем

побуждает неверующих хвалить его веру и его Бога.


(6:11) Насущный - греч. слово epiousios вызывало затруднения уже в древности. Оно может значить

а) "необходимый", б) "на этот день" и в) "на грядущий день".


(6:12) Простили - в поздних рукописях "прощаем".


(6:13) От Лукавого - или "от лукавого", т.е. "от зла".


Сергей Аверинцев. Нагорная проповедь.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

Re: О молитве

Сообщение paia » 28 апр 2010, 02:54

"Характерен также рассказ о французском генерале Морисе д’Эльбе периода революционных войн. Его солдаты схватили несколько “синих” и собирались расстрелять; генерал вынужден был уступить, но настоял, чтобы солдаты сначала прочитали вслух Молитву Господню, что они и сделали; и когда дошло до слов И остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим, то поняли, заплакали и отпустили пленников."

Митрополит Антоний Сурожский "Молитва и жизнь".
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

Игорь Сикорский о молитве "Отче наш"

Сообщение paia » 28 апр 2010, 16:10

Игорь Сикорский (1889 - 1972) - знаменитый авиаконструктор, изобретатель вертолёта. А также лётчик, учёный. Для того, чтобы перечислить все его изобретения и рекорды, нужно исписать страницу. В 30 лет эмигрировал в США, поэтому его имя на родине долгое время замалчивалось. См. подробнее его замечательную биографию.
А началось всё для него почти мистически, как это нередко бывает с одарёнными людьми. "В 1900 году в возрасте 11 лет, – написал он в своих мемуарах, – мне приснился удивительный сон. Я увидел себя идущим по узкому коридору. По обеим сторонам были двери, отделанные орехом, как на пароходе, на полу лежал изумительный ковёр. Сверху падал мягкий голубой свет электрических светильников. Когда я шёл, пол под ногами слегка вибрировал, и вибрация эта была похожа на качку парохода. Я был убеждён во сне, что нахожусь на борту огромного летающего корабля. Когда я проснулся, мне сказали, что человек ещё никогда не создавал удачного летающего аппарата, и вообще, это несбыточно".
Не все знают, что в эмиграции Сикорский возглавлял толстовское и пушкинское общества, занимался философией и богословием. Это был необычный человек с широким кругом интересов и высоким уровнем духовности. Когда-то мне удалось озадачить этой информацией своих атеистических старших родственников ;)

Изображение
Игорь Иванович Сикорский

Молитве “Отче наш” посвящены глубокие исследования и комментарии на многих языках мира. Впервые, однако, выдающийся инженерный ум взялся за изложение точки зрения исследователя, не скованного канонами и не боящегося делать смелые заключения, но в то же время глубоко чувствующего и искренне верующего.


Размышления о Молитве Господней


Перевод с английского Филиппа Кокоши и Наталии Макеевой


Читать работу прославленного учёного-конструктора.
Аватар пользователя
paia
Администратор
 
Сообщений: 4281
Зарегистрирован: 07 май 2009, 01:17
Откуда: Питер

След.

Вернуться в Ищем истину

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron